Игорь Северянин. Менестрель



Новейшие поэзы
Том XII
Молодая гвардия 1989
Репринт
Издательство "Москва"
Берлин 1921
OCR А.Бахарев


УВЕРТЮРА к т. XII

Пой, менестрель! Пусть для миров воспетья
Тебе подвластно все! пусть в песне - цель!
Пой, менестрель двадцатого столетья!
Пой, менестрель!

Пой, менестрель! Слепец, - ты вечно зрячий.
Старик, - ты вечно юный, как апрель.
Растопит льды поток строфы горячей, --
Пой, менестрель!

Пой, менестрель, всегда бездомный нищий,
И правду иносказно освирель...
Песнь, только песнь - души твоей жилище!
Пой, менестрель!

I.

БЫТЬ СОБОЙ

ПОЭЗА ОБ ЭСТОНИИ

Как феникс, возникший из пепла,
Возникла из смуты страна.
И если еще не окрепла,
Я верю, окрепнет она;

Такая она трудолюбка,
Что сможет остаться собой.
Она - голубая голубка
И воздух она голубой.

Всегда я подвержен надежде
На этих утесах, поверь, --
В Эстляндской губернии прежде,
В республике Эсти теперь.

Где некогда бился Калевич,
Там может ли доблесть уснуть?
О, сказочный принц - королевич
Вернется к любимой на грудь!

Давно корабли вдохновений
Качнул к побережью прилив:
Их вел из Поэзии гений
Со сладостным именем - Лийв.

Запомни: всегда вдохновенна
Мелодий ее бирюза.
У Ridala, Suits'a и Enno
Еще не закрылись глаза ...

И вся ты подобна невесте,
И вся ты подобна мечте,
Эстония, милая Эсти,
Оазис в житейской тщете!

ПИСЬМО

Отчаянье и боль мою пойми, --
Как передать мне это хладнокровно? --
Мужчины, переставши быть людьми,
Преступниками стали поголовно.

Ведь как бы человека не убить,
При том в какие б роли не рядиться,
Поставив лозунг: "быть или не быть", --
Убивший все равно всегда убийца.

Разбойник ли, насильник, патриот,
Идейный доброволец, подневольный
Простой солдат, - ах, всякий, кто идет
С оружием, чтоб сделать брату больно,

Чтоб посягнуть на жизнь его, - палач,
Убийца и преступник, вечный Каин!
Пускай всю землю оглашает плач
С экватора до полюсных окраин...

Какие ужасающе дни!
Какая смертоносная отрава!..
Отныне только женщины одни
Людьми назваться получают право...

ПОЭЗА О СТАРЫХ РАЗМЕРАХ

О вы, размеры старые,
Захватанные многими,
Банальные, дешевые,
Готовые клише!
Звучащие гитарою,
И с рифмами убогими --
Прекраснее, чем новые,
Простой моей душе!

Вы были при Державине,
Вы были при Некрасове,
Вы были при Никитине,
Вы были при Толстом!
О вы - подобны лавине!
И как вас не выбрасывай,
Что новое не вытяни, --
Вы проситесь в мой том.

Приветствую вас, верные
Испытанно-надежные,
Округло-музыкальные,
Любимые мои!
О вы - друзья примерные,
Вы, милые, вы, нежные
Веселые, печальные,
Размеры - соловьи!

РОНДО ГЕНРИКУ ВИСНАПУ

У Виснапу не только лишь "Хуленье"
На женщину, дразнящее толпу:
Есть нежное, весеннее влюбленье
У Виснапу.

Поэт идет, избрав себе тропу,
Улыбкой отвечая на гоненье;
Пусть критика танцует ки-ка-пу, --

Не в этом ли ее предназначенье?..
Вдыхать ли запах ландыша ... клопу?!
- О, женщины! как чисто вдохновенье
У Виснапу!

ПОЭЗА ПРАВИТЕЛЬСТВУ

Правительство, когда не чтит поэта
Великого, не чтит себя само
И на себя накладывает veto
К признанию, и срамное клеймо.

Правительство, зовущее в строй армий
Художника под пушку и ружье,
Напоминает повесть о жандарме,
Предавшем палачу дитя свое.

Правительство, лишившее субсидий
Писателя, вошедшего в нужду,
Себя являет в непристойном виде
И вызывает в нем к себе вражду.

Правительство, грозящее цензурой
Мыслителю, должно позорно пасть.
Так, отчеканив яркий ямб цезурой,
Я хлестко отчеканиваю власть.

А общество, смотрящее спокойно
На притесненье гениев своих,
Вандального правительства достойно,
И не мечтать ему о днях иных...

САМОПРОВОЗГЛАШЕНИЕ

Еще семь дней, и год минует, -
Срок "царствованья" моего.
Кого тогда страна взыскует:
Другого или никого?

Где состоится перевыбор
Поэтов русских короля?
Какое скажет мне спасибо
Родная русская земля?

И состоится ли? - едва ли:
Не до того моей стране, --
Она в мучительном
И в агоническом огне.

Да и страна ль меня избрала
Великой волею своей
От Ямбурга и до Урала?
Нет, только кучка москвичей.

А потому я за неделю
До истеченья срока, сам
Все злые цели обесцелю,
Вернув "корону" москвичам.

Я отрекаюсь от порфиры
И вдохновляем февралем,
За струнной изгородью лиры,
Провозглашаюсь королем!

ПОЭЗА СОСТРАДАНИЯ

Жалейте каждого больного
Всем сердцем, всей своей душой,
И не считайте за чужого
Какой бы ни был он чужой.

Пусть к вам потянется калека,
Как к доброй матери - дитя;
Пусть в человеке человека
Увидит, сердцем к вам летя.

И обнадежив безнадежность,
Все возлюбя и все простив,
Такую проявите нежность,
Чтоб умирающий стал жив!

И будет радостна вам снова
Вся эта грустная земля...
Жалейте каждого больного,
Ему сочувственно внемля.

ПОЭЗА "ego" МОЕГО

Из меня хотели сделать торгаша,
Но торгашеству противилась душа.

Смыслу здравому учили с детских дней,
Но в Безразумность влюбился соловей.

Под законы все стремились подвести, --
Беззаконью удалось закон смести.

И общественное мненье я презрел,
В предрассудки выпускал десятки стрел.

В этом мире только я, - иного нет,
Излучаю сквозь себя огни планет.

Что мне мир, раз в этом мире нет меня?
Мир мне нужен, если миру нужен я.

ПОЭЗА ДОКАЗАТЕЛЬСТВА

Все то, что раньше было б диким,
Теперь естественно вполне:
Стать пред решением великим --
Быть иль не быть - пришлось и мне.

Но так как дух "не быть" не может,
И так как я - певучий дух,
Отныне выбор не тревожит:
"Быть" выбрал из решений двух.

ПОЭЗА СВЕТЛОМУ БРАТУ

Поэту, как птице, Господь пропитанье дает:
Не сею, не жну - существую второй уже год.
И добрые люди за добрые песни-стихи
Прощают ошибки и, если найдутся, грехи.
Кому теперь нужно искусство? не знаю кому...
Но мне - оно воздух, и вот я пою потому.
А некто лучистый, - не русский, эстонец, чужой,--
Не ангел ли Божий? - следит неустанно за мной.
Он верит в искусство, и полон ко мне он любви:
"Поэт, будь собою: пой песни свои и живи!"
Как нищая птица, поэт подаянию рад...
Восторженной трелью я славлю тебя, светлый брат!

ЭФЕМЕРИДЫ...

Он лежал, весь огипсен,
Забинтован лежал,
И в руке его Ибсен
Возмущенно дрожал...

Где же гордая личность?
Где же ego его?
Человека отличность
От иного всего?

Неужели все бренно?
Неужели все прах?
И его постепенно
Стал охватывать страх.

Пред окном лыжебежец
Эфемерил свой круг...
И великий норвежец
Выпал на пол из рук.

ЛЮДИ ЛИ ВЫ?..

Жизнь догорает... Мир умирает...
Небо карает грешных людей.
Бог собирает и отбирает
Правых от грешных, Бог - Чудодей.

Всюду ворчанье, всюду кричанье,
Всюду рычанье, - люди ли вы?
Но в отвечанье слышно молчанье:
Люди - как тигры! люди - как львы!

Все друг на друга: с севера, с юга,
Друг и подруга - все против всех!
Нет в них испуга, в голосе - вьюга,
В сердце преступность, в помыслах грех...

Полно вам, будет! Бог вас рассудит,
Бог вас очудитКлекот орла
Мертвых пробудит, грешников сгрудит,
Верить понудит: смерть умерла!

МОЛИТВА МИРРЕ

Тяжко видеть гибель мира,
Ощущать ее.
Страждет сердце, друг мой Мирра,
Бедное мое.

Все так жалко, так ничтожно...
День угрозней дня...
Дорогая, если можно,
Поддержи меня.

В этой яви только злоба, --
Радость лишь во сне...
Дорогая, встань из гроба
И приди ко мне.

Безнадежно! жутко! пусто!
В днях не видно дней...
Гибнет, чувствую, искусство,
Что всего больней.

Гибель мира для поэта
Ведь не так страшна,
Как искусства гибель. Это
Ты поймешь одна.

Ты, родная, ты, благая,
Кем прекрасен рай,
Дай мне веру, дорогая,
И надежду дай.

Это вопли сердца, Мирра,
Это не слова...
Ты, умершая для мира,
Для меня жива!..

II.

СНЕЖНИКИ ПОЛЬШИ

ПОЭЗА МОИХ НАБЛЮДЕНИЙ

Я наблюдал, как день за днем
Грубела жизнь, и вот огрубла,
Мир едет к цели порожнем,
Свои идеи спрятав в дупла.

Я наблюдал - давно! давно! --
За странным тяготеньем к хамству
Как те, кому судьбой дано
Уменье мыслить, льнуть к бедламству.

Я наблюдал, как человек
Весь стервенеет без закона,
Как ловит слабых и калек
Пасть легендарного дракона.

Я наблюдал, - во всем, везде, --
Восторги перед силой грубой,
И как воскрылия к звезде
Задерживались тяжкой шубой...

Я наблюдал, как вечный зверь
Младенца грыз, прокравшись в ясли...
Зверели люди, и теперь
В их душах светочи погасли.

Чего ж ты ждешь, пророк Илья?
Греми из всех своих орудий!
Не люди - люди, или я --
Не человек, раз люди - люди!..

СТЕКЛЯННАЯ ДВЕРЬ

Дверь на балконе была из стекол
Квадратиками трех цветов.
И сквозь нее казался сокол,
На фоне моря и кустов,
Трехцветным: желтым, алым, синим,
Но тут мы сокола покинем:
Центр тяжести совсем не в нем...
Когда февральским златоднем
Простаивала я у двери
Балкона час, по крайней мере,
Смотря на море чрез квадрат
То желтый, то иной, мой взгляд
Блаженствовал; подумать только
Оттенков в море было столько!

Когда мой милый проходил,
Смотрела я в квадратик алый, --
И друг болезненный усталый,
Окровянев, вампиром был.
А если я смотрела в синь
Стеклянную, мертвел любимый,
И предо мною плыли дымы,
И я шептала: "призрак, сгинь"...
Но всех страшнее желтый цвет:
Мой друг проникнут был изменой...
Себя я истерзала сменой
Цветов. Так создан белый свет,
Что только в белом освещеньи
Лицо приводит в восхищенье...

ПОЭЗА ПРИЧИНЫ БОДРОСТИ

Теперь в поразительной смене
Контрастных событий живешь.
Голодные ужасы в Вене
Бросают нас в холод и дрожь.

А то, что от нас на востоке
Почти не подвластно уму,
Но веришь в какие-то сроки,
Не зная и сам почему.

Над жизнью склонясь, как над урной
Еще не ослабнул душой:
В республике миниатюрной
Наложен порядок большой.

Пускай мы в надеждах разбиты
И сброшены в бездну с горы, --
Мы сыты, мы главное - сыты,
И значит - для веры бодры.

Мы верим - не можем не верить!--
Мы ждем - мы не можем не ждать!
Что мир воцарится в той мере,
Какую вернет - Благодать.

ПОЭЗА ДУШЕВНОЙ БОЛИ

Из тусклой ревельской газеты,
Тенденциозной и сухой,
Как вы, военные галеты,
А следовательно - плохой,

Я узнаю о том; что в мире
Идет по-прежнему вражда,
Что позабыл весь мир о мире
Надолго или навсегда.

Все это утешает мало
Того, в ком тлеет интеллект.
Язык богов земля изгнала,
Прияла прозы диалект.

И вот читаю в результате,
Что арестован Сологуб,
Чье имя в тонком аромате,
И кто в словах премудро-скуп;

Что умер Леонид Андреев,
Испив свой кубок не до дна,
Такую высь мечтой прореяв,
Что межпланетьем названа;

Что Собинов погиб от тифа
Нелепейшею из смертей,
Как яхта радости - от рифа,
И как от пули - соловей;

Что тот, чей пыл великолепен,
И дух, как знамя, водружен,
Он, вечно юный старец Репин,
В Финляндии заголожен.

Довольно и таких известий,
Чтоб сердце дало перебой.
Чтоб в этом благодатном месте
Стал мрачным воздух голубой.

Уходите вы, могикане,
Последние, родной страны...
Грядущее, - оно в тумане...
Увы, просветы не видны...

Ужель я больше не увижу
Родного Федор Кузьмича?
Лицо порывно не приближу
К его лицу, любовь шепча?

Тогда к чему ж моя надежда
На встречу после тяжких лет?
Истлей, последняя одежда!
Ты, ветер, замети мой след!

В России тысячи знакомых,
Но мало близких. Тем больней,
Когда они погибли в громах
И молниях проклятых дней...


далее: НА СМЕРТЬ СОБИНОВА >>

Игорь Северянин. Менестрель
   НА СМЕРТЬ СОБИНОВА
   10.
   IV.
   ОСЕННЯЯ ПАЛИТРА
   ЛИЛОВАЯ ЦВЕТУНЬЯ
   СЕКСТИНА XI
   СЕКСТИНА XII
   СЕКСТИНА XV
   РИСУНОК